Ваша книга

Друзья, сегодня, когда университеты открыты для всех, трудно представить, что ещё каких-то 150 лет назад женщина с дипломом о высшем образовании была чем-то из области фантастики. А если она пыталась получить знания наравне с мужчинами, её могли обозвать «декольтированной феей» или заподозрить в политической неблагонадёжности . И всё же путь к первой женской «альма-матер» в России был пробит — с огромным трудом, но пробит.

— В начале было слово, а не право

В середине XIX века в Российской империи женщинам было запрещено получать высшее образование. Максимум, на что они могли рассчитывать — должность гувернантки или место учительницы в начальной школе . А без образования — без работы. Император Александр II, например, побаивался учёных женщин, считая их нигилистками, которые «вот-вот начнут палить в него из пистолета» .

В 1850–1860-х годах женщинам разрешили посещать лекции в университетах, но только в качестве вольнослушательниц . Это означало, что экзамены для них не проводили и дипломы не выдавали . Первой девушкой, которая ходила на лекции в Петербургский университет, стала дочь архитектора Наталья Корсини . Другие девушки последовали её примеру, и к 1860-м годам их число росло .

Поначалу их не воспринимали всерьёз: обзывали, косились, но постепенно привыкли . Литературный критик Николай Чернышевский заметил, что «видеть дам на университетских лекциях теперь стало делом таким же обыкновенным, как видеть их в концертах» .

— «Декольтированные феи» и победа над предрассудками

Но энтузиазм длился недолго. В 1863 году власти, опасаясь «развращающего» влияния образования, провели голосование и запретили женщинам посещать университетские лекции . Критики образования называли женщин «декольтированными феями», утверждая, что они превращают «храм науки» в выставку .

Тогда девушки начали уезжать за границу, особенно в Швейцарию, где университеты принимали женщин с 1840-х годов . В Швейцарии они не только учились, но и знакомились с запрещённой в России литературой, идеями марксизма и эмансипации .

— Бестужевские курсы: «стартап» с 200 рублями в кармане

Вернувшись в Россию, три женщины — Мария Трубникова, Надежда Стасова и Анна Философова — начали настоящую борьбу за право женщин на образование . В 1870-х они писали письма, собирали подписи и обивали пороги чиновников . В 1872 году были открыты Московские высшие женские курсы, а затем и Высшие женские медицинские курсы .

Кульминацией стала осень 1878 года, когда в Петербурге, в здании Александровской женской гимназии, начали работу Высшие женские курсы — впоследствии знаменитые Бестужевские курсы . Название они получили по имени первого директора — профессора Константина Бестужева-Рюмина, который, кстати, работал без оплаты .

Стартовый капитал курсов составлял… всего 200 рублей! Брат Надежды Стасовой, критик Владимир Стасов, вспоминал: «Какое нужно было чудо, какая потребна была храбрость, чтобы с двумястами рублей в кармане затеять и выстроить дом в 200 000 рублей» . На эти деньги было построено здание на 10-й линии Васильевского острова, которое до сих пор поражает своей солидностью .

На курсах были отделения: словесно-историческое, физико-математическое, а позже — юридическое . Обучение длилось три года, а затем четыре . Стоило оно 50 рублей в год (позже плата выросла) . Выпускницы Бестужевских курсов, однако, до конца XIX века не имели права преподавать .

— Что в итоге?

Путь к высшему образованию для женщин в России был долгим, трудным и полным предрассудков. Но благодаря смелости и упорству «бестужевок» и их предшественниц, сегодня каждая женщина может получить знания наравне с мужчинами. История Бестужевских курсов — это напоминание о том, что любые ограничения можно преодолеть, если есть желание и цель.

Друзья, мы уже знаем, что в Средние века книги любили, читали, писали и даже сжигали. Но есть ещё одна глава в истории книг, о которой почему-то редко говорят: их воровали. И делали это с такой фантазией, что любой современный мошенник позавидовал бы.

Почему книги воровали? Да потому что стоили они как машина. Буквально. Как объясняет специалист по Средневековью Эрик Кваккель, кража книги в те времена больше походила на кражу автомобиля сегодня. До изобретения печатного станка каждая рукопись была уникальным и безумно дорогим предметом. Переписчик мог потратить на неё годы. И, конечно, находились те, кто хотел заполучить такое сокровище бесплатно.

— Как защищались? Цепи, сундуки и… проклятия

Библиотеки, конечно, пытались обезопасить свои сокровища. Самый надёжный способ — приковать книгу к полке цепью. Длины цепи хватало, чтобы взять книгу, сесть за стол и почитать, но вынести из помещения было уже невозможно. Представьте: вы приходите в библиотеку, а там книги… на поводках. Такая практика сохранялась вплоть до XVIII века.

Но у цепей был один недостаток: они не работали, если вор — свой. А свои воровали чаще всего.

— Пастор, слесарь и антиквар: книжные воры всех мастей

Книжными ворами становились совершенно разные люди. В статье «Пастор, слесарь и антиквар» рассказывается о трёх типах воров. Пасторы и священники имели доступ к монастырским библиотекам и могли незаметно вынести редкий манускрипт. Слесари и ремесленники, работавшие в библиотеках, пользовались тем, что их никто не контролировал. Антиквары и коллекционеры заказывали кражи для пополнения своих собраний.

Был даже случай, когда один вор, работавший в библиотеке, делал себе ключи от книжных шкафов и похищал книги прямо из-под носа библиотекарей. А профессор Рапизар, посещавший библиотеку Ватикана, вырывал из средневековых книг ценнейшие миниатюры. Узнав об этой утрате, префект библиотеки, по слухам, покончил жизнь самоубийством.

— Библия Арнстейна гласила: «Если кто-нибудь украдет ее, пусть он умрет в мучениях, пусть его жарят на сковороде, на него нападет падучая (эпилепсия) и лихорадка, а также пусть его колесуют и повесят. Мор ему. Аминь».

Французское проклятие XV века было ещё более изобретательным: «Тот, кто украдет эту книгу, будет висеть на виселице в Париже. И если он не будет висеть, то утонет. И если он не утонет, то будет жариться. И если его не будут жарить, то худший конец постигнет его».

А одно проклятие XIII века из Ватиканской библиотеки обещало вору: «Тот, кто возьмет эту книгу, никогда не предстанет перед взором Христа. Кто украдет эту книгу, будет убит проклятьем. А кто попытается выкрасть ее, у того выколют глаза». Отлучение от церкви и вечные муки в аду тоже были в ходу.

«Пусть внутренности его изъест книжный червь, напоминающий о Черве неусыпающем, и, когда он отправится в преисподнюю, пусть адское пламя пожрет его на веки вечные».

Но, как показывает практика, даже самые страшные проклятия не всегда останавливали любителей лёгкой наживы.

— Алоизий Пихлер: два сюртука и мешок от сестры

Один из самых дерзких книжных воров в истории — Алоизий Пихлер. В 1869 году он устроился внештатным библиотекарем в Императорскую публичную библиотеку в Петербурге и даже получил орден Станислава II степени за свою «работу». На самом деле он два года систематически воровал книги.

Пихлер носил два сюртука и мешок, пришитый под одним из них его сестрой. Ходил в длинном пальто, которое не снимал, и в резиновых калошах, которые делали его шаги бесшумными. А когда обнаружилась кража 72 томов сочинений Вольтера, он возмущался и говорил, что «такая наглая покража могла произойти только в России». На его квартире нашли сотни книг, вырванных гравюр и рисунков, упакованных для отправки за границу.

— Что в итоге?

Книжные кражи — это не просто криминальная хроника. Это история о том, как люди готовы были рисковать свободой, репутацией и даже вечным проклятием ради обладания книгой. Цепи, проклятия, отлучения — ничего не помогало. Книги воровали пасторы, слесари, антиквары и даже учёные с орденами.

Но, может быть, в этом и есть высшее признание ценности книги? Если её так отчаянно пытаются украсть — значит, она действительно чего-то стоит.

Друзья, мы с вами уже прошли большой путь: выяснили, что читали средневековые дамы, узнали, как они сами брались за перо. Казалось бы, книга наконец-то заняла своё законное место в обществе. Но не тут-то было.

Потому что книгу можно не только читать и писать. Её можно ещё и сжечь. И в Средние века этим занимались с такой регулярностью, что любой современный библиотекарь схватился бы за сердце. Но для церкви это был не акт вандализма, а священный ритуал. Давайте разбираться, как и почему горели книги.

— Как вообще пришли к сожжению книг?

Первое упоминание о сожжении книг христианами встречается ещё в Деяниях святых апостолов. Тогда новообращённые христиане сами сожгли свои книги по магии — это был добровольный акт очищения. Но уже через пару столетий ситуация кардинально изменилась.

В 325 году Первый Вселенский собор осудил сочинения ересиарха Ария. Его изгнали, а книги сожгли. А в 405 году папа Иннокентий I составил первый официальный список еретических писаний, подлежащих уничтожению. С этого момента сжигание книг стало не просто жестом, а системой. И эта система работала веками.

— Почему книги вообще боялись?

Церковь считала, что неправильные книги — это как заразная болезнь. И если больного изолируют, чтобы он не заражал здоровых, то еретическую книгу нужно уничтожить, чтобы она не заражала души. Особенно когда книгопечатание сделало книги доступными, а ереси — более живучими.

В Средние века книгу воспринимали не просто как текст. Это было нечто сакральное. Написанное на пергамене приравнивалось к написанному на душе. Сжечь книгу — значило уничтожить само знание, заблокировать путь к спасению для тех, кто мог бы её прочитать.

— Как это работало на практике?

Инквизиция, учреждённая в 1215 году, взяла уничтожение книг на поток. Сотни монахов сжигались на кострах, а их книги — заодно. Сжигали не только людей, но и целые библиотеки. Сжигали то, что считалось опасным, — а считалось опасным почти всё, что не было строго церковным.

Особенно доставалось магии, астрологии и любым текстам, которые могли «отвлечь» от спасения души. При этом, как ни странно, научные тексты тоже иногда попадали под раздачу — естествознание часто считали граничащим с колдовством.

— Индекс запрещённых книг

С появлением книгопечатания сжигать стало сложнее. В Европе за пару десятилетий напечатали миллионы книг — отследить все копии стало невозможно. Тогда церковь пошла другим путём: ввела предварительную цензуру и составила Индекс запрещённых книг.

Интересно, что в Индекс попадали не только еретические, но и многие научные и философские труды. Достаточно было просто не соответствовать официальной доктрине — и книга отправлялась в костёр. Но, как ни странно, костры только разжигали интерес к запрещённым текстам.

— Протестанты и другие конфессии

Протестанты тоже не были святыми. Они сжигали книги католиков так же активно, как католики — их. В США даже существовало Общество по борьбе с пороком, которое за 77 лет сожгло 15 тонн книг, 129 тонн пластинок и почти 4 миллиона картин. Видимо, церковь была не в восторге от слишком откровенных картинок.

В православии тоже была своя цензура. В списки «отреченных книг» входили не только религиозные труды, но и «Чаровник», «Волховник», «Громник» — даже естественнонаучные сочинения. В XVII веке после реформы Никона сжигали старые книги, а в 1757-м церковь требовала отправить Ломоносова в Синод «для увещания» и сжечь его работы. К счастью, Елизавета I, правившая в эпоху Просвещения, на это не пошла.

В исламе тоже сжигали книги — источники Корана, шиитские тексты, целые библиотеки в Каире и Багдаде. В XX веке в Германии жгли книги еврейских и антифашистских авторов. А в 2019 году в Гданьске католические священники сожгли «Гарри Поттера» и «Сумерки». Традиция, однако.

— Что в итоге?

Сожжение книг — это не просто история. Это феномен, который прошёл через все религии и века. Но реальную пользу этой меры учёные ставят под сомнение. Книги всё равно доходили до читателей. Костры не могли остановить мысль. Более того — они часто делали запрещённое ещё более желанным.

Друзья, вы ещё не забыли наш репортаж с фестиваля «Княжий двор»? Рыцари, кузнецы, средневековые танцы и костюмы — мы окунулись в ту эпоху с головой. Но знаете, чего мы там не увидели? Ни одной дамы с книжкой, которая томно сидела бы под деревом и поглощала буквы глазами, вместо того чтобы упиваться атмосферой праздника. И это правильно! Громкий фестиваль — не место для тихих вдумчивых удовольствий.

Но ведь дамы средних веков читали книги. А что читали? Давайте разберемся!

— От Псалтыри к Прекрасной Даме

В раннем Средневековье выбор чтения для женщины был прост и скучен: Псалтырь, часослов, жития святых. Всё, что могло отвлечь от мыслей о спасении души, считалось нежелательным. Грамотность была редкостью, а если женщина умела читать — она должна была делать это исключительно ради бога.

Но в XII веке всё изменилось. В Провансе и Лангедоке трубадуры начали слагать песни о прекрасных дамах, а литература открыла новую модель отношений: неженатый рыцарь преклонялся перед замужней женщиной, не требуя награды, а лишь совершенствуя свои моральные качества через служение. Это был настоящий культурный переворот. Романтика? Возможно. Головная боль для церкви? Точно.

— Кто читал эти книги?

Исследователи сходятся во мнении: именно женщины стали ключевой аудиторией новых куртуазных романов. Чтение вышло из стен монастырей в светские замки, а с латыни перешло на понятные народные языки. Женщины, которые раньше довольствовались религиозными текстами, теперь с упоением читали о приключениях Ланселота и Гвиневры. Можно сказать, это был первый «женский роман» в истории.

— Конфликт духовного и светского

Церковь, конечно, была в шоке. С одной стороны, она поощряла женское чтение Священного Писания. С другой — светские романы считались опасными. Священники видели в них угрозу благочестию и источник «неправильных» мыслей. Появляются трактаты, где женщинам прямо указывали, что можно читать, а чего — избегать.

Представьте: вам говорят, что читать про рыцарей и любовь — грешно, но при этом сами священники пишут трактаты о куртуазной любви и обсуждают её в проповедях. Двойные стандарты, как они есть.

— Самый яркий пример

Джеффри Чосер в «Кентерберийских рассказах» иронично заметил, что женщины «держат в великом почтении» истории о Ланселоте. Это подтверждает, что к XIV веку любовные романы прочно вошли в женскую читательскую культуру. В то же время крупнейшие мыслители Средневековья писали целые трактаты о любви, а в письмах — важнейшем средстве коммуникации той эпохи — люди объяснялись друг другу в чувствах с такой страстью, что сегодня за это «легко оказаться как минимум на комиссии по этике».

— Итог

Путь от религиозных текстов к любовным романам был долгим и противоречивым. То, что начиналось как чтение ради спасения души, к концу Средневековья превратилось в чтение ради удовольствия. И женщины сыграли в этом процессе ключевую роль. Они не просто читали — они формировали новый литературный вкус, заставляя авторов идти им навстречу.

История женского чтения — это история борьбы за право выбирать книги по душе. И, как видите, эта борьба началась не вчера.

Друзья, мы привыкли, что русская классика — это «Война и мир», «Преступление и наказание», «Евгений Онегин» и ещё пара десятков произведений, которые мы проходили в школе. Но у наших великих писателей есть книги, о которых говорят реже. А зря. Потому что там — не менее яркие сюжеты, неожиданные повороты и герои, которые запоминаются надолго.

Давайте сегодня исправим эту несправедливость.

— Владимир Короленко — «В дурном обществе»

Трагическая история о мальчике из «приличной» семьи, который сближается с нищими детьми и пытается облегчить последние дни смертельно больной девочки. Короленко показывает, как общее горе может отдалить или, наоборот, сблизить людей. Эта повесть — о сострадании, одиночестве и первой встрече с несправедливостью мира. Входит в школьную программу, но заслуживает того, чтобы перечитывать её уже взрослым.

— Иван Тургенев — «Песнь торжествующей любви»

Мистическая повесть из цикла «таинственных повестей» Тургенева (вместе с «Призраками», «Сном», «Кларой Милич»). Два друга, Фабий и Муций, влюбляются в девушку Валерию. Соперничество за её сердце перерастает в нечто большее, а на помощь одному из них приходит таинственный колдун — немой слуга-малаец.

Сам Тургенев считал эту повесть «легонькой чепухой», но критики хвалили её за стиль и поэтичность. По ней ставили оперу, балет и сняли три фильма. Но после революции она была практически забыта. А зря. Там есть и любовь, и мистика, и напряжение.

— Всеволод Гаршин — «Красный цветок»

Один из самых сильных и жутких рассказов в русской литературе. Пациент психиатрической лечебницы уверен, что всё зло мира заключено в красных маках. Он начинает борьбу с цветами. Гаршин сам страдал ментальным расстройством и в рассказе наглядно показал, до чего может довести обострённое чувство справедливости.

Коротко, страшно, гениально. Прочитать один раз — запомнить навсегда.

— Антоний Погорельский — «Монастырка»

Юная воспитанница Смольного монастыря Анюта возвращается на родину и попадает в водоворот приключений, любовных переживаний и семейных драм. Сентиментальный роман о том, как доброта и чувство юмора противостоят коварству.

Антоний Погорельский — это, кстати, Алексей Перовский, автор знаменитой «Чёрной курицы». Так что если вы знаете эту сказку, то «Монастырка» — отличный способ познакомиться с его взрослой прозой.

— Алексей Писемский — «Тысяча душ»

Большой роман о начинающем писателе и циничном карьеристе, который женится на нелюбимой, но богатой девушке, а став губернатором, начинает бороться с казнокрадством. С переменным успехом. О том, как расчётливость может и вознести, и разрушить жизнь.

«Тысяча душ» — это русский «Бальзак» в действии. Интриги, авантюры, власть, деньги и любовь. И всё это — с прекрасным, живым языком, который читается на одном дыхании.

— Николай Карамзин — «Наталья, боярская дочь»

Сентиментальная повесть, которую часто забывают, вспоминая «Бедную Лизу». А ведь они вышли в одном журнале в один год! Но в отличие от «Бедной Лизы», здесь — счастливый конец. И основано на реальной истории: второй брак царя Алексея Михайловича с Натальей Нарышкиной.

Это не просто «история любви», а настоящий исторический роман в миниатюре. И да, он доказывает, что Карамзин умел писать не только грустно, но и светло.

— Где взять?

По крайней мере некоторые из представленных книг есть в нашей библиотеке. Приходите, спрашивайте, берите. И давайте читать то, что обычно остаётся за рамками школьной программы. Там — настоящие сокровища.