Краеведческий портал

«Джордж» — это Джордж Оруэлл. Тот самый, который умер в 1950 году. А Хохшильд — это человек, который написал предисловие к новому изданию мемуаров Оруэлла «Памяти Каталонии». ИИ-система мошенников не нашла email покойного классика и решила: а чем Хохшильд не Джордж?

— Что было в письме?

«Недавно я вновь перечитал «Памяти Каталонии», и меня по-прежнему восхищает, как в книге показана напряжённая борьба между идеализмом и разочарованием», — писал мошенник, обращаясь к давно ушедшему писателю. Дальше шло предложение разместить книгу в тематических списках на Goodreads и обещание «фоновой работы без рекламы». За всё это просили от 50 до 350 долларов.

— А что Хохшильд?

Он опубликовал письмо и иронично заметил: если кто-то напишет предисловие к новому изданию «Гамлета», не исключено, что получит сообщение, начинающееся со слов «Дорогой Уильям». Вот это уровень индивидуального подхода — даже Шекспир бы позавидовал.

— А это массово?

Да. Десятки тысяч писателей получают такие письма. Мошенники хвалят именно те стороны книги, которыми автор гордится больше всего, а в конце просят денег через платёжные системы, где нельзя оспорить операцию. Явление даже получило название — Scam Indie Publishing, «мошенническое независимое издательство».

— Откуда взялись эти три строчки

Хайку — это японское трёхстишие. Когда-то давно оно было частью длинных стихотворений, которые поэты сочиняли по очереди: один начинает, другой продолжает. Первые три строчки назывались «хокку» — «начальные». Потом их стали писать отдельно, как самостоятельные стихи. А имя «хайку» придумал поэт Масаока Сики в конце XIX века. Именно он сказал: хайку вмещают в себя весь мир.

Долгое время эти трёхстишия были шуточными. Но пришёл Мацуо Басё — и всё изменилось. Он стал писать о природе, о тишине, о мгновениях, которые важно заметить. С него хайку стало серьёзным жанром.

— Как это устроено

Классическое хайку — это 17 слогов: 5 в первой строке, 7 во второй, 5 в третьей. Рифмы нет. И это не случайно: в японском языке почти все слоги заканчиваются на гласную, поэтому рифмовать просто не получается. Зато есть ритм — именно он делает стихи такими музыкальными.

Ещё одна важная деталь — сезонное слово. Это может быть упоминание снега, цветущей сакуры или осеннего ветра. Читатель сразу понимает: речь о весне, лете, осени или зиме. Для этого даже существуют специальные справочники — целые словари сезонных слов.

— В чём философия

Поэты хайку — их называют хайдзины — не описывают свои чувства. Они просто смотрят. Не вмешиваются, не объясняют, не навязывают. Просто замечают что-то — и записывают. А читатель уже сам чувствует: грусть это или радость.

Вот, например, хайку Басё:

На мёртвой ветке
Чернеет ворон.
Осенний вечер.

Никаких объяснений. Но ты видишь эту картину. И чувствуешь осень.

— Кто писал хайку

Мацуо Басё — странствующий поэт. Ходил по Японии пешком, жил в хижинах, писал о природе. Его считают величайшим мастером.

Ёса Бусон — художник и поэт. Тоже много путешествовал, а потом осел в Киото, завёл семью и писал стихи. Его работы ценят наравне с Басё.

Кобаяси Исса — человек с трудной судьбой. Все его дети умерли маленькими, жёны тоже ушли. Он писал о лягушках, улитках, воробьях — и в этих крошечных существах отражалась его боль.

Масаока Сики — тот самый, кто придумал слово «хайку». Он критиковал даже Басё, считая, что поэзия застыла. Умер от туберкулёза в 35 лет, но успел изменить жанр навсегда.

Танэда Сантока — бунтарь. Отказался от правил: писал без размера, без сезонных слов. Был дзен-монахом, бродяжничал, собирал милостыню. Его стихи — дневник человека, который идёт по дороге и записывает то, что видит.

— Как хайку пришли на Запад

Больше ста лет назад японцы даже не думали, что их трёхстишия станут мировым трендом. Наоборот, они стеснялись своей культуры, считая её «простой» по сравнению с западной.

Но в начале XX века японский поэт Ногути Ёнэдзиро приехал в Лондон и начал знакомить европейцев с японской поэзией. Он издал книгу стихов на английском, основал клуб для поэтов, и постепенно хайку вошли в моду.

Американский поэт Эзра Паунд под влиянием хайку написал одну из самых коротких своих миниатюр:

Явленье этих лиц в толпе;
Лепестки на влажной чёрной ветке.

Всего две строчки. А сколько в них!

— Хайку сегодня

В Японии до сих пор есть традиция гинко — «путешествие за стихами». Поэты выезжают на природу, гуляют и сочиняют. А в игре Ghost of Tsushima главный герой, самурай, сам пишет хайку, проживая важные моменты. Игрок выбирает строки, и под музыку герой читает получившееся стихотворение.

Хайку пишут десятки тысяч людей по всему миру. Их сочиняют в школах, на работе, в интернете. Это не мем. Это способ остановиться на секунду и заметить что-то важное.

Кто за камерой?

Над новой экранизацией работает Мортен Тильдум — режиссёр «Игры в имитацию» и «Пассажиров». А сценарий пишет Саймон Бофой, автор «Миллионера из трущоб». Уже звучит как обещание большого кино, правда?

Что нас ждёт?

Фильм соединит биографию самого Антуана де Сент-Экзюпери с фантастическим миром его самой известной книги. Реальную историю покажут в игровом формате, а Маленького принца создадут с помощью визуальных эффектов. Создатели вдохновляются работами Жоанна Сфара, который сделал графическую адаптацию книги.

«Это история о любви, горе и утрате, надежде и умении следовать зову сердца», — говорит Тильдум.

А Бофой признаётся, что браться за такое произведение одновременно волнительно и непросто: оно, по его словам, обращается к ребёнку внутри каждого из нас.

Кто стоит за проектом?

Проект разрабатывают при участии Le Petit Prince Groupe, хранителя наследия Сент-Экзюпери. Продюсер — Атон Сумаш, работавший и над анимационным «Маленьким принцем» 2015 года.

Когда смотреть?

А вот здесь придётся запастись терпением. Фильм пока находится в разработке: актёрский состав и дата выхода не объявлены. Но мы уже ждём.

Кстати, «Маленький принц» впервые вышел в 1943 году и с тех пор стал одной из самых известных книг в мире. И если вы ещё не читали её — самое время. У нас в библиотеке она есть. Приходите, берите, перечитывайте. А потом будем ждать фильм вместе.

Музыка — это, пожалуй, единственное искусство, которое человечество долгое время не могло «поймать». Представьте: картину можно повесить на стену, книгу — поставить на полку, а вот мелодия… она жила только в воздухе и в памяти. Не мог же средневековый монах сказать ученику: «Ну, ты это, играй примерно так же, как я». Хотя, если честно, примерно так и было.

Музыка передавалась из поколения в поколение «на слух», воспроизводясь иногда очень приблизительно. Музыкальный слух исполнителя мог подвести, и воспроизведение музыки было подобно «пересказу близко к тексту», что вносило авторский «акцент», при этом оригинал мог измениться до неузнаваемости. А обучение исполнению определенной мелодии требовало много времени и чаще всего было индивидуальным.

Первые попытки: рисунки вместо нот

В Древнем Египте музыку записывали простыми картинками. Не ноты, а пиктограммы — как детский рисунок: «здесь играть, здесь петь». В Сирии, в городе Угарит, нашли глиняную табличку с символами, расположенными слева направо. Учёные даже смогли её расшифровать — там были и музыка, и слова, и инструкция, как их совмещать. А в Древней Греции ноты высекали прямо на колоннах и гробницах. Представляете? Идёшь по улице, а на стене — партитура.

Невмы: значки-подсказки

В Средние века придумали невмы. Слово переводится как «знак» или «намёк». Это были маленькие закорючки над текстом псалмов — точки, запятые, чёрточки. Они подсказывали певцу: «здесь повыше», «здесь пониже», «здесь задержись». Но точной высоты не указывали. Певчие путались, особенно юные и неопытные. А обучение каждого занимало кучу времени. Монах по имени Гвидо смотрел на это безобразие и думал: «Так больше нельзя».

Гвидо д’Ареццо: монах, который всё исправил

В XI веке Гвидо д’Ареццо сделал то, что изменило музыку навсегда. Он взял две линейки — для ключей F и C. Потом добавил ещё. И получился нотный стан — четыре линии, на которых и между которыми можно было точно записать высоту звука.

А ещё он придумал названия для нот. Взял молитву святому Иоанну и первые слоги строк: Ut, Re, Mi, Fa, Sol, La. Каждая строка поётся на тон выше предыдущей. Позже Ut заменили на Do (от латинского Dominus — Господь), а Si получилось из сокращения двух последних слов гимна. В Англии Si заменили на Ti, чтобы не путать с буквой C.

Гвидо придумал ещё и «гвидонову руку» — это когда названия нот располагают на пальцах. Удобно для запоминания.

И главное: теперь не нужно было учить каждого певца отдельно. Записал мелодию на бумаге — и любой певчий мог её пропеть. Музыка вышла из соборов и пошла по домам, театрам, площадям. Стала доступна всем.

А что на Руси?

У нас было своё письмо — крюки и знамёна. Эти знаки пришли из Византии и использовались в церковном пении. Они показывали, куда идёт мелодия: вверх, вниз, задержаться или ускориться. Первые два периода этой нотации до сих пор не расшифрованы. Самый совершенный вариант — «Ключ знаменной», созданный в 1604 году иноком Христофором из Кирилло-Белозёрского монастыря. Там расшифрованы больше сотни знаков. А на пятилинейную нотацию Россия перешла только в XVII веке.

Мензуральная нотация: у нот появилась длина

Долгое время ноты не имели чёткой длительности. Непонятно было: играть эту ноту долго или коротко? В XIII–XV веках появилась мензуральная нотация. Она определяла длительность каждого звука. К концу XV века сформировались два вида ритма: трёхдольный и двухдольный. Их ставили в начале строки, и они назывались мензурами. Со временем это стало тактом. А к концу XVI века утвердилось соотношение длительностей 1:2 и округлая запись нот.

Современная нотация

Сегодня нотное письмо — это целая система. Пятилинейный стан, ключи, ноты разной длительности, знаки альтерации, размер, точки, ферматы, лиги. Плюс темповые и динамические обозначения — как играть: быстро или медленно, громко или тихо. Современная нотация позволяет записать любое произведение с максимальной точностью. И даже для слепых существует специальная нотная система.

Так что в следующий раз, когда напоёте любимую мелодию, вспомните: за этими значками — тысяча лет проб, ошибок, путаницы в невмах и гениальность одного уставшего монаха. Кто знает, может, и сегодняшняя нотация когда-нибудь станет историей.

Вот и финальная часть нашего путешествия в мир древних настолок. В первых двух статьях мы рассказали о «царской игре Ура», сенете, го, манкале и чатуранге, а затем — о нардах, маджонге и «собаках и шакалах». Сегодня — ещё четыре игры, которые пережили тысячелетия. И одна из них, возможно, стоит у вас на полке прямо сейчас.

«Мельница» — возможно, самая древняя настольная игра в истории. Археологи находили доски для игр-аналогов практически по всему свету, от Египта до Исландии и Цейлона. Поэтому до сих пор нет единого мнения о том, где же её придумали. В средневековой Европе это была третья по популярности игра после шахмат и нард. В Германии её называли mühle, в Чехии — mlýn, во Франции — jeu du moulin.

Название «танец девяти мужчин», популярное в англоязычных странах, пошло с лёгкой руки Уильяма Шекспира: игра упоминается в пьесе «Сон в летнюю ночь». Римляне обожали «мельницу», правда, не совсем ту, что мы знаем сегодня. Поэт Овидий в своей «Науке любви» описывает простейший трёхшашечный вариант, который в Риме назывался rota («колесо»).

Математически доказано, что при безошибочной игре результат всегда будет ничейным. Однако древним римлянам это не мешало: на мостовых Вечного города повсеместно выбиты игровые «колёса», которым по три тысячи лет, и на них всё ещё можно играть. Вот это я понимаю — вечная настолка. Никаких тебе обновлений и DLC.

Хнефатафл — настольная игра древних скандинавов, похожая на шахматы, хотя её правила намного проще. Она была популярна у кельтов, скандинавов и саксов в IV–XII веках. Её прообразом, скорее всего, стала ludus latrunculorum — напоминающая шашки настольная игра, любимая ещё римскими легионерами.

Если «сюжет» шахмат и шашек прост — две равных армии под началом двух игроков, — то хнефатафл рассказывает близкую каждому морскому разбойнику историю: конунг с небольшим отрядом попадает в засаду и должен прорваться к своему кораблю. Здесь есть место и стратегии, и удаче, и даже воспитанию важных для любого рубаки тактических навыков.

Так что если вы когда-нибудь мечтали почувствовать себя викингом, но не готовы грабить монастыри — хнефатафл ваш выбор. По крайней мере, настольный.

Сянци, также известные как китайские шахматы, — увлекательная настольная игра, в которую в Китае играют уже несколько веков. Её корни уходят в далёкое прошлое, к династии Хань (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.), когда игра служила не только развлечением, но и способом оттачивать стратегическое мышление и лидерские качества.

В сердце Сянци стояли генералы — Красный генерал и Чёрный генерал — противоборствующие силы, борющиеся за господство. Их жизни были связаны с дворцом, ограниченным сеткой девять на десять. Игра разворачивалась как танец власти и сдержанности, где один неверный шаг мог привести к поражению.

Правила Сянци отражали конфуцианскую иерархию: генералы в центре, по бокам советники, слоны и колесницы, а солдаты, пешие воины и пушки составляли рядовой состав. Игра пересекла горы и моря, оставив свой след во Вьетнаме, Корее и других странах. Так что если вы думали, что шахматы — это европейское изобретение, то вы ошибались. Их корни — в Азии.

Патолли — настольная игра, распространённая среди ряда народов Доколумбовой Америки, в том числе среди майя и ацтеков. Была популярна как среди простолюдинов, так и среди знати. Ацтекское слово «патолли» означает «боб».

В патолли не играли «на интерес», так как ставки лежали в основе её правил. Совершив неудачный ход, участник тут же отдавал часть богатств противнику, а после выигрышного броска забирал их обратно. Проигравшим признавался тот, у кого ничего не осталось. Мало того, ход партии мог загнать участника в долги, даже если изначально он не собирался занимать.

Так, человек, пришедший на поединок с пригоршней золота и драгоценных камней, в разгаре игры ставил на кон дом, жену и детей, а затем и вовсе превращался в раба. Неудивительно, что ацтеки не слишком часто решались сыграть в патолли, но когда находилась пара смельчаков, толпы народа сбегались поглазеть, как вершатся судьбы.

Число клеток на крестообразном поле (52 позиции) отсылает к ацтекскому календарю — сосредоточению знаний и верований об окружающем мире. Круг в патолли символизирует вековой путь солнца и человека. Так что если вам кажется, что современные настолки — это азарт и риск, просто вспомните патолли. Там на кон ставили всё, включая свободу.

— Что общего у викинга, римлянина и ацтека?

Казалось бы, что может связывать сурового скандинавского воина, римского поэта Овидия и ацтекского правителя? Ответ неожиданный: все они играли в настольные игры. И не просто играли — проигрывали состояния, спасали королей и тренировали стратегическое мышление.

Хнефатафл учил викингов тактике задолго до того, как они ступили на палубу драккара. «Мельница» была настолько популярна в Древнем Риме, что её выбивали прямо на мостовых — и по ним можно играть до сих пор. Сянци в Китае оттачивал стратегию императорских полководцев. А патолли… патолли была самой жестокой из всех. Там на кон ставили не только золото, но и свободу.

Эти игры не просто развлекали. Они готовили к жизни. Учили думать, рисковать, просчитывать ходы и принимать поражения. Именно поэтому они пережили империи. Потому что человеческая природа не меняется: нам всегда нужно было во что-то играть. Только раньше вместо джойстиков были кости и фишки.

Так что в следующий раз, когда сядете за нарды или шахматы, вспомните: вы продолжаете традицию, которой больше двух тысяч лет. Играйте достойно. Викинги бы оценили.