Друзья, мы уже знаем, что в Средние века книги любили, читали, писали и даже сжигали. Но есть ещё одна глава в истории книг, о которой почему-то редко говорят: их воровали. И делали это с такой фантазией, что любой современный мошенник позавидовал бы.

Почему книги воровали? Да потому что стоили они как машина. Буквально. Как объясняет специалист по Средневековью Эрик Кваккель, кража книги в те времена больше походила на кражу автомобиля сегодня. До изобретения печатного станка каждая рукопись была уникальным и безумно дорогим предметом. Переписчик мог потратить на неё годы. И, конечно, находились те, кто хотел заполучить такое сокровище бесплатно.

— Как защищались? Цепи, сундуки и… проклятия

Библиотеки, конечно, пытались обезопасить свои сокровища. Самый надёжный способ — приковать книгу к полке цепью. Длины цепи хватало, чтобы взять книгу, сесть за стол и почитать, но вынести из помещения было уже невозможно. Представьте: вы приходите в библиотеку, а там книги… на поводках. Такая практика сохранялась вплоть до XVIII века.

Но у цепей был один недостаток: они не работали, если вор — свой. А свои воровали чаще всего.

— Пастор, слесарь и антиквар: книжные воры всех мастей

Книжными ворами становились совершенно разные люди. В статье «Пастор, слесарь и антиквар» рассказывается о трёх типах воров. Пасторы и священники имели доступ к монастырским библиотекам и могли незаметно вынести редкий манускрипт. Слесари и ремесленники, работавшие в библиотеках, пользовались тем, что их никто не контролировал. Антиквары и коллекционеры заказывали кражи для пополнения своих собраний.

Был даже случай, когда один вор, работавший в библиотеке, делал себе ключи от книжных шкафов и похищал книги прямо из-под носа библиотекарей. А профессор Рапизар, посещавший библиотеку Ватикана, вырывал из средневековых книг ценнейшие миниатюры. Узнав об этой утрате, префект библиотеки, по слухам, покончил жизнь самоубийством.

— Библия Арнстейна гласила: «Если кто-нибудь украдет ее, пусть он умрет в мучениях, пусть его жарят на сковороде, на него нападет падучая (эпилепсия) и лихорадка, а также пусть его колесуют и повесят. Мор ему. Аминь».

Французское проклятие XV века было ещё более изобретательным: «Тот, кто украдет эту книгу, будет висеть на виселице в Париже. И если он не будет висеть, то утонет. И если он не утонет, то будет жариться. И если его не будут жарить, то худший конец постигнет его».

А одно проклятие XIII века из Ватиканской библиотеки обещало вору: «Тот, кто возьмет эту книгу, никогда не предстанет перед взором Христа. Кто украдет эту книгу, будет убит проклятьем. А кто попытается выкрасть ее, у того выколют глаза». Отлучение от церкви и вечные муки в аду тоже были в ходу.

«Пусть внутренности его изъест книжный червь, напоминающий о Черве неусыпающем, и, когда он отправится в преисподнюю, пусть адское пламя пожрет его на веки вечные».

Но, как показывает практика, даже самые страшные проклятия не всегда останавливали любителей лёгкой наживы.

— Алоизий Пихлер: два сюртука и мешок от сестры

Один из самых дерзких книжных воров в истории — Алоизий Пихлер. В 1869 году он устроился внештатным библиотекарем в Императорскую публичную библиотеку в Петербурге и даже получил орден Станислава II степени за свою «работу». На самом деле он два года систематически воровал книги.

Пихлер носил два сюртука и мешок, пришитый под одним из них его сестрой. Ходил в длинном пальто, которое не снимал, и в резиновых калошах, которые делали его шаги бесшумными. А когда обнаружилась кража 72 томов сочинений Вольтера, он возмущался и говорил, что «такая наглая покража могла произойти только в России». На его квартире нашли сотни книг, вырванных гравюр и рисунков, упакованных для отправки за границу.

— Что в итоге?

Книжные кражи — это не просто криминальная хроника. Это история о том, как люди готовы были рисковать свободой, репутацией и даже вечным проклятием ради обладания книгой. Цепи, проклятия, отлучения — ничего не помогало. Книги воровали пасторы, слесари, антиквары и даже учёные с орденами.

Но, может быть, в этом и есть высшее признание ценности книги? Если её так отчаянно пытаются украсть — значит, она действительно чего-то стоит.