Знаете, когда в XVIII веке учитель писал в табеле «учения самого подлого», это звучало почти как приговор. Но по крайней мере — это было искренне. Сегодня оценки превратились в настоящий квест: где-то ставят буквы от A до F, где-то проценты, в Германии единица — это отлично, а в Дании можно получить… минус три. И никто не знает, как это расшифровать.

Как так вышло? Давайте разбираться.

— Немного истории: когда «Н. У.» было страшнее двойки

В XVIII веке учителя не парились с цифрами. Они писали характеристики: «учения изрядного, надежного, доброго» — для отличников, «посредственного, мерного» — для середняков, и «слабого, подлого, прехудого» — для тех, кто не удосужился выучить урок. Звучит обидно, но зато душевно.

Михаил Ломоносов, например, предлагал ставить аббревиатуры: «В. И.» — «все исполнил», «Н. У.» — «не знал урока». А ещё была оценка «Ш.» — «шабаш». Видимо, когда учитель тоже устал и решил: «Всё, хватит на сегодня».

В Царскосельском лицее, где учился Пушкин, тоже была пятибалльная шкала. Но с одним нюансом: лучшей считалась единица, а пятёрка — худшей. Да, вы не ослышались. Пушкин занимал 26-е место из 29 по успеваемости, зато в табеле о нём писали: «В русском не столь тверды, сколь блистательны. Весьма ленив». Зато по французскому был «весьма прилежен». Так что Пушкин просто был специалистом по приоритетам.

В 1837 году привычную нам пятибалльную систему (где пятёрка — отлично) узаконили окончательно. С тех пор почти ничего не изменилось. Хотя честно говоря, пятибалльная система сегодня — это скорее трёхбалльная. Единицу никто не ставит, двойку — тоже редко. И по факту остаются только тройки, четвёрки и пятёрки. Но ученики всё равно умудряются страдать.

— А что в других странах?

Всё ещё интереснее.

В Германии, например, шкала от 1 до 6, но тут всё перевёрнуто с ног на голову. Единица — это «отлично», а шестёрка — «провал». Немецкий школьник, получивший «Eins», счастлив, а наш бы запаниковал. Но к этому быстро привыкаешь. Особенно когда понимаешь, что в Германии даже за плохие оценки не бьют.

А вот Франция живёт по шкале от 0 до 20. Проходной порог — 10. Если твой друг-француз получил 18 из 20 — поздравь его. Он почти гений. Оценки выше 15 ставят крайне редко — французские учителя славятся строгостью. Наша пятёрка — это примерно 12–14 у них. Так что если ты отличник в России, то во Франции ты просто «хорошист».

США — это отдельный разговор. Там любят буквы: A — отлично (90–100%), B — хорошо (80–89%), C — удовлетворительно (70–79%), D — почти провал (60–69%), F — провал. Каждая буква переводится в баллы от 0 до 4, и из них считают средний балл GPA, который будет преследовать ученика до поступления в колледж. Там каждый балл на счету, и стресс у американских школьников зашкаливает.

Финны, как известно, вообще не торопятся. До 12 лет ученики не получают отметок — только устные комментарии от учителей. А когда начинают — шкала от 4 до 10, где 4 — единственный «неуд». И это работает. Финские школьники — одни из лучших в мире по уровню знаний, при этом без нервотрёпки.

В Китае в средней школе — 100-балльная система. Но оценки не объявляют публично и не ранжируют. В начальной школе используют буквы от A до E. При этом текущей успеваемости в привычном нам виде нет — только итоговые результаты. Похоже, китайцы не хотят травмировать детей раньше времени.

Япония — вообще отдельная вселенная. В младших классах индивидуальные оценки не выставляют вообще. Вместо этого в конце четверти считают общий процент качества знаний для всего класса. То есть оценку ставят не ученику, а… всему классу. Если ты отличник — молодец, но знай: ты тянешь статистику за всех.

— А есть ли страны, где оценок вообще нет?

Да, и их немало! В Финляндии до 12 лет вообще без оценок. В Канаде есть школа Alpha в Торонто — там нет оценок, нет домашних заданий, нет расписания. Дети сами выбирают, чем заниматься. Вальдорфские школы не признают учебников, баллов и специальных предметов. Всё нацелено на индивидуальное развитие. А в школе Паркера в США вместо оценок ученики дорабатывают работы до тех пор, пока они не «соответствуют ожиданиям».

В России тоже пытались отменить оценки. В 1918 году Луначарский запретил любые отметки и наказания, но взамен ничего не предложил — успеваемость рухнула. Пришлось вернуть.

— Что в итоге?

Школьные оценки — как погода: в каждой стране своя. Где-то это буквы, где-то цифры, где-то их вообще нет. Но везде они остаются инструментом — и вопрос только в том, как им пользоваться.

Как говорил заслуженный учитель России Евгений Бунимович: «Родители, которые требуют от ребенка только отметок, а не попытки понять, что ему интересно, совершают большую ошибку».

Пушкин был троечником, Дарвин и Эйнштейн — двоечниками. Так что оценки — это просто цифры и буквы. Главное всё-таки не в них.